Русские Истории | Russian Culture Tales 76-80
"Five passionate tales of Russian countryside and village life. Пять страстных историй о русской деревне."
Изба | The Log House Keeper
Глава Первая | Chapter One: Печь (The Stove)
Домна Прохоровна жила в вековой избе с расписными наличниками, и её русская печь топилась каждый день.
Domna Prokhorovna lived in a century-old log house with painted window frames, and her Russian stove was heated every day.
В свои сорок восемь она хранила традиции деревенской жизни, её пышное тело согретое древним огнём.
At forty-eight, she preserved the traditions of village life, her voluptuous body warmed by the ancient fire.
Датский архитектор Ларс приехал изучать русское деревянное зодчество.
The Danish architect Lars came to study Russian wooden architecture.
"Русская печь," Домна сказала, открывая заслонку, "это сердце дома. На ней спали, готовили, лечились."
"The Russian stove," Domna said, opening the damper, "is the heart of the home. People slept on it, cooked, and healed."
Она показала широкую лежанку над печью.
She showed the wide sleeping ledge above the stove.
"Ночью там теплее всего," она улыбнулась. "Но места только для двоих. Тесно. Хотите попробовать?"
"At night it's warmest there," she smiled. "But there's only room for two. Tight. Want to try?"
Колодец | The Well Keeper's Wish
Глава Первая | Chapter One: Вода (Water)
Ефросинья Парфёновна следила за древним колодцем, который, говорили, исполнял желания влюблённых.
Yefrosinya Parfyonovna tended an ancient well that, they said, granted the wishes of lovers.
В сорок семь лет она знала каждую историю, каждое чудо, связанное с этой водой. Её пышное тело несло в себе силу источника.
At forty-seven, she knew every story, every miracle connected to this water. Her voluptuous body carried the power of the spring.
Шотландский фольклорист Иэн записывал местные легенды.
The Scottish folklorist Ian recorded local legends.
"Вода этого колодца," Ефросинья сказала, набирая ведро, "помнит всё. Все слёзы, все поцелуи, все клятвы."
"The water of this well," Yefrosinya said, drawing a bucket, "remembers everything. All tears, all kisses, all vows."
Она плеснула водой на его лицо.
She splashed water on his face.
"Теперь загадай желание," она прошептала. "И если оно обо мне — я узнаю."
"Now make a wish," she whispered. "And if it's about me—I will know."
Сеновал | The Hayloft Secret
Глава Первая | Chapter One: Сено (Hay)
Глафира Силантьевна держала последнее хозяйство с коровами в умирающей деревне, и её сеновал пах летом круглый год.
Glafira Silantyevna ran the last farm with cows in a dying village, and her hayloft smelled of summer year-round.
В свои сорок шесть она работала за десятерых, её пышное тело сильное от крестьянского труда.
At forty-six, she worked for ten, her voluptuous body strong from peasant labor.
Немецкий фермер Клаус приехал учиться традиционному животноводству.
The German farmer Klaus came to learn traditional animal husbandry.
"Сено," Глафира сказала, забираясь по лестнице на сеновал, "должно пахнуть солнцем. Тогда молоко будет сладким."
"Hay," Glafira said, climbing the ladder to the hayloft, "must smell of sun. Then the milk will be sweet."
Она упала в мягкую гору сена и потянула его за собой.
She fell into the soft mountain of hay and pulled him after her.
"В деревне," она сказала, "говорят: кто на сене поспит — тот молодость вернёт. Проверим?"
"In the village," she said, "they say: whoever sleeps on hay will regain youth. Shall we test it?"
Мельница | The Miller's Widow
Глава Первая | Chapter One: Мука (Flour)
Маланья Кондратьевна управляла водяной мельницей после смерти мужа, и её мука была белее снега.
Malanya Kondratyevna ran the water mill after her husband's death, and her flour was whiter than snow.
В сорок девять лет она была хозяйкой реки и зерна, её пышное тело припорошено мукой как сахарной пудрой.
At forty-nine, she was mistress of the river and grain, her voluptuous body dusted with flour like powdered sugar.
Польский пекарь Ежи искал лучшую муку для своего хлеба.
The Polish baker Jerzy sought the best flour for his bread.
"Мука," Маланья сказала, пропуская белый порошок сквозь пальцы, "как женщина. Чем нежнее мелешь, тем лучше результат."
"Flour," Malanya said, sifting the white powder through her fingers, "is like a woman. The more gently you grind, the better the result."
Она подошла к нему, оставляя белые следы на его одежде.
She approached him, leaving white marks on his clothes.
"Хочешь научиться молоть?" она спросила. "Процесс долгий. До утра."
"Want to learn to grind?" she asked. "The process is long. Until morning."
Пастушка | The Shepherdess of the Steppes
Глава Первая | Chapter One: Стадо (The Flock)
Устинья Прокофьевна пасла овец в оренбургских степях, как её мать и бабка до неё.
Ustinya Prokofyevna herded sheep in the Orenburg steppes, as her mother and grandmother had before her.
В свои сорок семь она знала каждую овцу по имени, а её пышное тело было укутано в шерсть её собственного стада.
At forty-seven, she knew each sheep by name, and her voluptuous body was wrapped in wool from her own flock.
Новозеландский овцевод Джейкоб приехал за оренбургскими козами.
The New Zealand sheep farmer Jacob came for Orenburg goats.
"Оренбургская коза," Устинья сказала, расчёсывая пух, "даёт шерсть тоньше шёлка. Из неё плетут те самые платки."
"The Orenburg goat," Ustinya said, combing the down, "gives wool finer than silk. From it they weave those famous shawls."
Она накинула платок на его плечи, обвив руками.
She draped a shawl over his shoulders, wrapping her arms around.
"Останься на ночь в степи," она прошептала. "Покажу, как пастухи согреваются под звёздами."
"Stay the night in the steppe," she whispered. "I'll show you how shepherds warm themselves under the stars."